Зримая тьма

"Мы все безумны и сидим по одиночным камерам" В жизни всегда есть люди, которые остаются за ее бортом. Таких большинство, но в художественных произведениях перед читателем обычно предстают люди героического склада характера, который пусть даже еще не проявлялся,… (more)

"Мы все безумны и сидим по одиночным камерам" В жизни всегда есть люди, которые остаются за ее бортом. Таких большинство, но в художественных произведениях перед читателем обычно предстают люди героического склада характера, который пусть даже еще не проявлялся, но обязательно проявиться в тяжелой ситуации. А что если нет тяжелой ситуации и время идет своим чередом? Приходится просто жить, мириться с обыденностью, копаться в себе и находить свет там, где другие его просто не замечают. Шла война. Мальчик увидел людей, он направился к людям. Жар от взрыва навсегда оставит след - не в душе, но на теле, половина которого останется громадным ожогом. Но то, что не вызвало отторжения на войне и в госпитале, где к подобным ужасам привыкли, оттолкнуло Мэтти от обывательского мира, ведь он - урод, одинокий, никому, кроме общественных организаций, ненужный. С ним не общаются в школе, его боятся работодатели, но не хотят признавать, что это из-за ужасной половины тела, тем не менее пускаются в пляс, когда он оставляет их. Поиски Мэтти собственного "я" ведут его по миру, впрочем, сначала он просто бежит в надежде на лучшую долю. Вопрос: "Кто я такой?" переходит в "Что я такое?". Внешняя травма приобрела куда худшие последствия - этот человек никогда не станет полноценным членом общества, хоть между строк это желание и проскальзывает - "Я мужчина и у меня может быть сын!", кричит он, когда женщина всего лишь обратила на него внимание. Но тем не менее Мэтти держится, поиск захватывает его целиком, доводя чуть ли не до безумия, а потом у него появляется ЦЕЛЬ. Внезапно введенные в роман Призраки наталкивают на размышления, то ли Голдинг добавил в свою драму мистического элемента, то ли главный герой, и правда, сошел с ума. Их слугой и избран Мэтти, миссия которого состоит в защите некоего ребенка.